SCYOA Текст

« Я создал и буду носить, поддерживать и охранять вас».  Исаия 46: 3-4.

 Жаман-сопка в переводе с Казахского означает место плохое, гиблое, печально известное в уголовных кругах.  Колония затерялась в безлюдных местах необъятных северных просторов республики, вдали от железнодорожных магистралей и оживленных дорог. Летом гнус, а зимой ветры и жгучие морозы, от которых нет никакого спасения в не отапливаемых камерах колонии особого режима.

Место это предназначено для людей железных, несгибаемых и жестоких. Говоря протокольным языком, для лиц упорно не желающих встать на путь исправления и перевоспитания, признанных судом особо опасными рецидивистами.

Давно прозвучала команда «отбой». Булат свернулся калачиком на верхних нарах и с головой укутался в видавшие виды суконное одеяло. Предстояла еще одна длинная, холодная и бессонная ночь. На улице завывал ветер и тяжелый железный фонарь, качаясь, непрерывно издавал монотонные звуки. Можно было расслабиться и уснуть, если бы не холод, сковывающий тело, и тяжелые мысли, угнетающие душу.  

На Жаман-сопку Булат попал два года назад, за это время он познакомился со многими ее обитателями. В основном, это были люди вероломные, жестокие, озлобленные жизнью, руководимые единственным желанием – выжить, любой ценой дожить до свободы.

В Алматы стояла поздняя осень, на горах Заилийского Алатау низко упал снег, а в городе и близлежащих поселках третий день моросил дождь, было сыро и холодно.

Наташа, едва оправившись от тяжелой и продолжительной болезни, находилась дома. Проводив мужа на работу, а детей в школу, она удобно устроилась с Библией у теплой батареи, собираясь почитать Слово Божие, и в это время зазвонил телефон.

Она взяла трубку.

Там, на другой стороне провода молодой женский голос злобно сказал:

«А.., ты еще жива!

Когда только сдохнешь!  Как ты надоела нам!

Мы давно уже встречаемся с твоим мужем и нам хорошо без тебя.  Даже не думай, что ты здесь кому-то нужна, и муж твой и дети прекрасно обойдутся без тебя.

Знай,  Николай все равно будет мой!»

Послышались короткие гудки…  Наташа еще долго держала трубку в руках и слезы катились по ее щекам.

«Неужели это правда?

Я стоял у памятника великому украинскому поэту Тарасу Шевченко, в небольшом сквере напротив Киевского Государственного Университета. Там, в парке, я заговорил с мужчиной, который внешне очень отличался от окружающих. Его голова была обрита наголо. Во время разговора я понял, что он был руководителем секты одной из Восточных религий, развернувшей активную деятельность в Киеве. Мы очень хорошо поговорили и, к моему удивлению, когда я назвал своё имя, мужчина сказал: "Я вас знаю. Я слышал ваши радиопрограммы".

Затем он сказал несколько фраз, которые мне хотелось бы прокомментировать в сегодняшней программе. Он сказал: "Моя религия и ваше христианство - фактически, это одно и то же. Между ними нет никакой разницы. Просто мы идём по разным дорогам, в поисках одного и того же места. Во всём есть какая-то доля истины."

Несколько лет тому назад одна картина, выставленная на Лондонском аукционе, вызвала сенсацию. Она была продана за 136 тысяч фунтов стерлингов. Владелец же этой картины купил её когда-то всего за сто фунтов стерлингов. Будучи любителем антикварных вещей, он не мог пройти мимо антикварного магазина, чтобы не зайти в него. Он всегда искал в таких магазинах что-нибудь интересное - это было его хобби.

Однажды он зашёл в небольшой, заурядный магазинчик и обратил внимание на картину, висевшую на стене. Эта старая, покрытая слоем пыли картина очень ему понравилась. Сняв картину со стены, он отряхнул с неё пыль, ещё раз тщательно осмотрел и уплатил назначенную за картину цену - сто фунтов стерлингов. Придя домой, он тщательно почистил картину и повесил её в одной из своих комнат.

«Но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего (Единородного)» Гал. 4, 4.

Дорогие дети Божий! Мы с вами празднуем великий праздник — Рождество Господа Иисуса Христа. Рождество Христа — великое событие: Бог послал нам Сына Своего. Еще в Едемском саду, после грехопадения наших прародителей, в образных выражениях было предвозвещено об искупительной миссии Христа (Быт. 3, 15). Ветхозаветные пророки многократно и многообразно по вдохновению повторяли это древнее едемское пророчество о пришествии Спасителя рода чеaловеческого, Который избавит людей от грехов. Время шло, а люди, которые верили пророкам, ждали и ждали. Наконец, пришла полнота времени и родился Сын Божий. Казалось, что люди должны были оказать Ему почести и славу, должны были дать Ему первое место. Но Он родился на соломе в Вифлеемских яслях, куда клали корм скоту: Ему не было места в гостинице. «Лисицы имеют норы, и птицы небесные — гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Луки 9, 58) — так сказал Господь книжнику, захотевшему следовать за Ним.

Мне путь открыт к спасению единый.
Он узок, и узки в конце врата.
Чтобы его открыть, на крест Бог отдал Сына,
А мне стихи о Нем вложил в уста

(2 Тим. 4:2; Иез. 33:15)

Чего не хватает в последнее время
В среде возрожденных, в общенье святых?
Все, вроде бы, есть. Есть участие с теми,
Кто гимны поет и читает стихи,

И даже есть к Слову внимание слуха.
По лицам видать, что до уха дошло.
Но нет умиленья, нет радости духа,
И, кажется, Слово пришло и ушло...

Но мне ль обобщать впечатления строго?
Порою впадаю сама в полусон,
Особенно, если вещают про Бога,
А жизни, подъема вещатель лишен.

И тон заунывный, глухой, монотонный 
Слова без огня людям передает.
Ведь если от Бога вещатель рожденный,
От слов его должен пылать и народ.

Не нас ли Господь упрекал, когда церкви
Сказал об оставленной первой любви?
Проверим себя, пока дни не померкли,
Пока упущения грех поправим.

Без первой любви быть не может последней.
Нам нужно скорее ее возвратить.
Как может любовь наша быть ниже средней?
Господь нас призвал здесь гореть и светить.

Пусть Слово касается слуха и духа,
Пусть сила любви не сгорая горит,
Чтоб мир, преклонив к Слову мертвое ухо,
Услышал, что Сам Бог к нему говорит.

Вера Кушнир. Март 2010 г.

Искала названье задуманной темы,
Безрадостной темы с тоскою сердечной,
И тут же пришло: «Да ведь просто не те мы,
Что были когда-то при жизни беспечной.

Мы в ранние годы любили поездить,
И все нипочем было, легкого легче.
Палило нас солнце, манили созвездья...
А нынче: «Прилечь бы... Не сесть, а прилечь бы!»

Знать, возраст настиг и загнал нас под крышу,
И запросто сделал из нас домоседов.
Хотелось бы дальше, хотелось бы выше...
Да пар уже вышел у бабки и деда.

Мы знаем, что сетовать было б зазорно
На то, что не те мы, что силы пропали.
Когда ж недовольство прорвется упорно,
Господь говорит: «Но ведь вы ж не упали!»

Мы твердо стоим в упованье и вере,
А бури за дверью, где дикие звери,
Где дикие звери и те, кто не верит.
Ах, как же нам жаль тех, кто в Бога не верит!

Мы Богу несем наши думы в молитве,
Мы факел надежды несем и под крышей.
Хоть тело порою, признаться, болит ведь
И пар уже вышел, весь пар уже вышел.

Вера Кушнир. Ноябрь 2009

Нет ничего безобразней порока,
Нет ничего, что ужасней, чем грех.
Нет ничего, что мудрей слов пророка,
Нет ничего, что белее, чем снег.
Нет ничего ароматнее хлеба,
Нет ничего красивее цветов.
Нет ничего хуже влажного хлева.
Нет ничего, обреченней скотов.
Нет ничего голубей небосклона,
Нет ничего, что прозрачнее слез.
Нет ничего ниже к злому уклона,
Нет ничего тщетней суетных грез.

Нет ничего безобразней порока,
Нет ничего, что ужасней, чем грех.
Нет ничего, что мудрей слов пророка,
Нет ничего, что белее, чем снег.
Нет ничего ароматнее хлеба,
Нет ничего красивее цветов.
Нет ничего хуже влажного хлева.
Нет ничего, обреченней скотов.
Нет ничего голубей небосклона,
Нет ничего, что прозрачнее слез.
Нет ничего ниже к злому уклона,
Нет ничего тщетней суетных грез.
Нет ничего смертоноснее яда.
Нет ничего воя вьюжного злей.
Нет ничего, что сочней винограда,
Нет ничего, что стройней тополей.
Нет ничего краше четкого слога,
Нет ничего, что прямей, чем отвес.
Нет ничего чище святости Бога,
Нет ничего вожделенней Небес.

Вера Кушнир. Март 2010 г.

Никто, как мать, не может дать,
Никто, как мать, прощать не может,
И так любить и ожидать
Никто, как мать, не может тоже.

Бог знал, кого и чем снабжать,
И для высокого призванья
Он одарил земную мать
Широким спектром чувств и знанья.

Он знал: ей можно доверять
Людей потомства воспитанье,
Что дивна христианка-мать
В союзе с Сутью мирозданья.

И не случайно слово «мать»
Легко ложится в стих сердечный.
Его не трудно рифмовать
С наилучшим в нашей русской речи.

Со словом «знать» и словом «дать»
Оно естественно, созвучно.
И с «понимать», и с «приласкать»,
И с «сострадать» ему не скучно.

Никто не знает всё, как мать,
Никто, как мать, не понимает,
Никто не может так ласкать,
Никто, как мать, не сострадает.

Никто, как мать, не может дать,
Никто, как мать, прощать не может,
И так любить и ожидать
Никто, как мать, не может тоже.

Одно лишь тяжело принять,
Что в жизни час приходит черный,
И МАТЬ со словом «умирать»,
Смирясь, рифмуется покорно.

Вера Кушнир

Когда в сложный попадаем переплет,

Силы могут быть и крепки, и слабы.

Пой, душа, ценя свой жизни перелет!

Пой, душа моя, все трудное забыв!

В синем небе пролетают журавли,
Легкий ветер провожает их полет.
Крик их жалобно-восторженный вдали
Тот же ветер вслед за ними унесет.

Так порою люди входят в нашу жизнь 
И, вклиняясь, словно в небо журавли,
Теплый след на нашем сердце проложив,
Улетают далеко за край земли.

А потом ты сколько взор ни напрягай,
Сколько слухом ни пытайся уловить
Крик и точку, что ушла за неба край,
Тщетно все, и только память будет жить.

Лица, речи будут в памяти мелькать,
Утопая в нашем прошлом навсегда.
Журавли будут по-прежнему летать,
Не оставив за собою и следа...

Ни секунды не стоит на месте жизнь,
Все летит, летит безудержно вперед.
Ты кричи ей, сколько хочешь: «Задержись!» –
Все напрасно, все равно она пройдет.

Чем заполнила земной свой перелет?
Чем отметила немеченный маршрут?
Знаю: спросит Тот, Кто, видя все, поймет,
Когда люди вместе с памятью умрут.

Крик наш жалобно-восторженный похож
На курлыканье под небом журавлей,
И хоть память режет душу, словно нож,
Милость Божия на раны все – елей.

Когда в сложный попадаем переплет,
Силы могут быть и крепки, и слабы.
Пой, душа, ценя свой жизни перелет!
Пой, душа моя, все трудное забыв!

Вера Кушнир, февраль 2010 г.

Чего не хватает в последнее время
В среде возрожденных, в общенье святых?
Все, вроде бы, есть. Есть участие с теми,
Кто гимны поет и читает стихи,

И даже есть к Слову внимание слуха.
По лицам видать, что до уха дошло.
Но нет умиленья, нет радости духа,
И, кажется, Слово пришло и ушло...

Но мне ль обобщать впечатления строго?
Порою впадаю сама в полусон,
Особенно, если вещают про Бога,
А жизни, подъема вещатель лишен.

И тон заунывный, глухой, монотонный 
Слова без огня людям передает.
Ведь если от Бога вещатель рожденный,
От слов его должен пылать и народ.

Не нас ли Господь упрекал, когда церкви
Сказал об оставленной первой любви?
Проверим себя, пока дни не померкли,
Пока упущения грех поправим.

Без первой любви быть не может последней.
Нам нужно скорее ее возвратить.
Как может любовь наша быть ниже средней?
Господь нас призвал здесь гореть и светить.

Пусть Слово касается слуха и духа,
Пусть сила любви не сгорая горит,
Чтоб мир, преклонив к Слову мертвое ухо,
Услышал, что Сам Бог к нему говорит.

Вера Кушнир. Март 2010 г.

Искала названье задуманной темы,
Безрадостной темы с тоскою сердечной,
И тут же пришло: «Да ведь просто не те мы,
Что были когда-то при жизни беспечной.

Мы в ранние годы любили поездить,
И все нипочем было, легкого легче.
Палило нас солнце, манили созвездья...
А нынче: «Прилечь бы... Не сесть, а прилечь бы!»

Знать, возраст настиг и загнал нас под крышу,
И запросто сделал из нас домоседов.
Хотелось бы дальше, хотелось бы выше...
Да пар уже вышел у бабки и деда.

Мы знаем, что сетовать было б зазорно
На то, что не те мы, что силы пропали.
Когда ж недовольство прорвется упорно,
Господь говорит: «Но ведь вы ж не упали!»

Мы твердо стоим в упованье и вере,
А бури за дверью, где дикие звери,
Где дикие звери и те, кто не верит.
Ах, как же нам жаль тех, кто в Бога не верит!

Мы Богу несем наши думы в молитве,
Мы факел надежды несем и под крышей.
Хоть тело порою, признаться, болит ведь
И пар уже вышел, весь пар уже вышел.

Вера Кушнир. Ноябрь 2009 г.

Мы друг друга раним без меча,
Наш язык страшнее и острее,
Словом рубим ближнего с плеча,
При размахе силы не жалея.
Зло от слов прочнее, чем от дел,
Дело часто ранит только тело,
А язык взял душу на прицел -
Ранит сердце метко и умело.
Кто язык обуздывает свой
Мудр тот перед людьми и Богом.
Если поразмыслишь головой,
Языком навряд ли скажешь много.
О, как много лишних, праздных слов!
И не только грозных, злых, обидных,
Много мнимых "добрых" языков,
Льстивых, лживых, хитрых и бесстыдных.
Час, когда умолкнут языки,
Будет часом высшего блаженства,
Как же от него мы далеки?
Как мы далеки от совершенства!

Пусть в теле - хижине земной
Живет здоровый, крепкий дух,
И пусть огонь любви ствятой
Изгонит из души испуг.

Вера Кушнир

Господь, Ты жить меня учил
Не год, не два, а много лет,
Ты тайну не одну открыл,
Открыл мне не один секрет.

Но я хочу, чтоб научил
Меня Ты так же умирать,
Когда не станет больше сил,
Ты помоги не унывать.

Не плакать о минувших днях,
Лишь помнить о Твоей любви,
Чтоб серца не коснулся страх,
Когда закончу дни мои.

Пусть в теле - хижине земной
Живет здоровый, крепкий дух,
И пусть огонь любви ствятой
Изгонит из души испуг.

Чтоб я не стала говорить:
"Господь, ведь я еще нужна,
Дай для Тебя еще пожить,
Я сделать многое должна"…

Господь, я поняла давно:
Незаменимых в мире нет,
И поколенье не одно
Для смены явится на свет.

О, дай, чтоб не смущал вопрос:
Как будет там, за той межой?
Там будешь Ты, о мой Христос!
А там, где Ты, там хорошо!

Я верю, что в последний час
Свою Ты явишь благодать,
Как помогаешь жить сейчас,
Тогда поможешь умирать!

Благодарю Тебя, Творец,
За все обычное, простое:
За небо звездное ночное,
Луны сиянье голубое,
За плеск волны, за солнца луч,
За пенье птиц, за гром из туч,
За дождь обильный, ветер буйный,
За освежающие струи
Воды в палящий летний зной,
За неба полог голубой

И облаков пушистых стаю,
За свежий хлеб и чашку чаю?
Что можем с другом разделить,
За детский смех, что наполняет
Мой дом и душу веселит,
За разум мой, хоть не ученый,
Но ясный, а не помраченный,
Способный истины Твои
Воспринимать с благоговеньем
И силы подкреплять свои,
Питая их Твоим ученьем.
За братьев и сестер по вере,
Чьих душ распахнутые двери
Всегда готовы приютить
Несчастных, горе их делить
И щедрой мерой помощь мерить.
Благодарю за Дух Святой,
Который в жизни наставляет,
И на колени повергает,
И горько плакать заставляет,
В смиреньи сердца, гордецов.
За матерей и за отцов
Благодарю, Отец Небесный,
За то, что душу новой песней
Наполнил в юности моей,
За то, что в милости Своей
Ты бил меня не так уж много,
Жить и в достатке и убого
Чрез испытанья научил,
Всегда во всем мне близок был,
Молитвам немощным внимая,
То обличая, то прощая,
Не покидал, не отходил.
Благодарю за кровь Христову,
Что за меня с креста текла,
За возрожденье к жизни новой,
За новый путь, за путь суровый,
Который, жизни став основой,
К добру ведет меня от зла.
За все прими благодаренье,
Ведь мне всего не перечесть,
За все, что было и что есть,
За все грехи прошу прощенья
И приношу Тебе хваленье
Из уст и сердца славу, честь!

Мальчишку, шедшего домой
Вприпрыжку из воскресной школы,
Остановил на мостовой мужчина
С взором невеселым.

"Чего так радостен, малец?
Зачем лицо твое сияет?"
"Есть в небе у меня Отец!
Меня Он любит и прощает."

"В награду дам я четвертак," -
Сказал тогда мужчина строго,
"Если покажешь мне, чудак,
Где есть Он? Где ты видишь Бога?"

Простым мальчишки был ответ.
Он не задумывался много:
"Я дам Вам пять таких монет.
Скажите мне, где нету Бога?"

Молитва-не всегда пространный монолог,
Иль длинный перечень затейливых прошений,
Иль в храме губ буззвучнре движенье,
Или умелое склоненье слова “Бог”.

Она души безмолвная тоска
И к ближнему любовь без принужденья,
И жажда-хоть на миг с Твогцом соединенья,
Протянутая ввысь просящая рука;

И просто зов во тьме потерянной души,
Буз лишних слов без мысли выраженья,
Глубокое без слёз благоговенье
В прсуствии Творца в ночи, в тиши;

И песни задушевной грустный звцк
Или из строф души стихотворенье,
И сильное желанье –завершенье
Любви Отца принять из Божьих рук;

Желанье красоты и вечного добра
И видеть их во всём стремленье и уменье,
Безропотное, тихое смиренье
С утра до вечера и с ночи до утра.

Часть естества, что в нас вдохнул Сам Бог,
Вся тянется к Нему и ищет с Ним общенья,
И совершает дивные моленья
Каких придумать человек не мог.

А у сердца простого стоишь и стучишь,
Самовольно не хочешь войти.
Ты не властвуешь здесь, но со мной говоришь
Языком равноправной любви.

Распахнуть мое сердце Ты мог бы давно,
За Тобою идти приказать…
Но зачем Тебе страх и покорность рабов?!
Ты меня хочешь другом назвать.

Благодарю Тебя, Творец,
За все обычное, простое:
За небо звездное ночное,
Луны сиянье голубое,
За плеск волны, за солнца луч,
За пенье птиц, за гром из туч,
За дождь обильный, ветер буйный,
За освежающие струи
Воды в палящий летний зной,
За неба полог голубой

И облаков пушистых стаю,
За свежий хлеб и чашку чаю?
Что можем с другом разделить,
За детский смех, что наполняет
Мой дом и душу веселит,
За разум мой, хоть не ученый,
Но ясный, а не помраченный,
Способный истины Твои
Воспринимать с благоговеньем
И силы подкреплять свои,
Питая их Твоим ученьем.
За братьев и сестер по вере,
Чьих душ распахнутые двери
Всегда готовы приютить
Несчастных, горе их делить
И щедрой мерой помощь мерить.
Благодарю за Дух Святой,
Который в жизни наставляет,
И на колени повергает,
И горько плакать заставляет,
В смиреньи сердца, гордецов.
За матерей и за отцов
Благодарю, Отец Небесный,
За то, что душу новой песней
Наполнил в юности моей,
За то, что в милости Своей
Ты бил меня не так уж много,
Жить и в достатке и убого
Чрез испытанья научил,
Всегда во всем мне близок был,
Молитвам немощным внимая,
То обличая, то прощая,
Не покидал, не отходил.
Благодарю за кровь Христову,
Что за меня с креста текла,
За возрожденье к жизни новой,
За новый путь, за путь суровый,
Который, жизни став основой,
К добру ведет меня от зла.
За все прими благодаренье,
Ведь мне всего не перечесть,
За все, что было и что есть,
За все грехи прошу прощенья
И приношу Тебе хваленье
Из уст и сердца славу, честь!